Неточные совпадения
Сначала,
принявши косое направление, хлестал он в одну сторону кузова кибитки, потом в другую, потом, изменивши образ нападения и сделавшись совершенно прямым, барабанил прямо в верх его кузова; брызги наконец стали долетать ему в
лицо.
Один раз, впрочем,
лицо его
приняло суровый вид, и он строго застучал по столу, устремив глаза на сидевших насупротив его детей.
Но не прошло и минуты, как эта радость, так мгновенно показавшаяся на деревянном
лице его, так же мгновенно и прошла, будто ее вовсе не бывало, и
лицо его вновь
приняло заботливое выражение.
Действительно, сквозь толпу протеснялся городовой. Но в то же время один господин в вицмундире и в шинели, солидный чиновник лет пятидесяти, с орденом на шее (последнее было очень приятно Катерине Ивановне и повлияло на городового), приблизился и молча подал Катерине Ивановне трехрублевую зелененькую кредитку. В
лице его выражалось искреннее сострадание. Катерина Ивановна
приняла и вежливо, даже церемонно, ему поклонилась.
— А? Что? Чай?.. Пожалуй… — Раскольников глотнул из стакана, положил в рот кусочек хлеба и вдруг, посмотрев на Заметова, казалось, все припомнил и как будто встряхнулся:
лицо его
приняло в ту же минуту первоначальное насмешливое выражение. Он продолжал пить чай.
Они опять постояли с минуту друг перед другом. Наконец
лицо Свидригайлова изменилось. Удостоверившись, что Раскольников не испугался угрозы, он
принял вдруг самый веселый и дружеский вид.
Должен и обязан пред вами объяснением-с, — продолжал он с улыбочкой и даже слегка стукнул ладонью по коленке Раскольникова, но почти в то же мгновение
лицо его вдруг
приняло серьезную и озабоченную мину; даже как будто грустью подернулось, к удивлению Раскольникова.
Фамилию его называли тоже различно: одни говорили, что он Иванов, другие звали Васильевым или Андреевым, третьи думали, что он Алексеев. Постороннему, который увидит его в первый раз, скажут имя его — тот забудет сейчас, и
лицо забудет; что он скажет — не заметит. Присутствие его ничего не придаст обществу, так же как отсутствие ничего не отнимет от него. Остроумия, оригинальности и других особенностей, как особых
примет на теле, в его уме нет.
Ему представлялись даже знакомые
лица и мины их при разных обрядах, их заботливость и суета. Дайте им какое хотите щекотливое сватовство, какую хотите торжественную свадьбу или именины — справят по всем правилам, без малейшего упущения. Кого где посадить, что и как подать, кому с кем ехать в церемонии,
примету ли соблюсти — во всем этом никто никогда не делал ни малейшей ошибки в Обломовке.
И
лицо ее
принимало дельное и заботливое выражение; даже тупость пропадала, когда она заговаривала о знакомом ей предмете. На всякий же вопрос, не касавшийся какой-нибудь положительной известной ей цели, она отвечала усмешкой и молчанием.
Она простодушно усмехнулась, и в ту ж минуту опять
лицо ее
приняло свое обыкновенное выражение.
Во время путешествия он заметно успокоился; но по мере приближения к дому
лицо его все более и более
принимало печальное выражение, и когда, выходя из коляски, он спросил у выбежавшего, запыхавшегося Фоки: «Где Наталья Николаевна?» — голос его был нетверд и в глазах были слезы.
Подле нее вполуоборот сидела Марья Ивановна в чепце с розовыми лентами, в голубой кацавейке и с красным сердитым
лицом, которое
приняло еще более строгое выражение, как только вошел Карл Иваныч.
Она вынула из-под платка корнет, сделанный из красной бумаги, в котором были две карамельки и одна винная ягода, и дрожащей рукой подала его мне. У меня недоставало сил взглянуть в
лицо доброй старушке; я, отвернувшись,
принял подарок, и слезы потекли еще обильнее, но уже не от злости, а от любви и стыда.
Голос его был груб и хрипл, движения торопливы и неровны, речь бессмысленна и несвязна (он никогда не употреблял местоимений), но ударения так трогательны и желтое уродливое
лицо его
принимало иногда такое откровенно печальное выражение, что, слушая его, нельзя было удержаться от какого-то смешанного чувства сожаления, страха и грусти.
Как только Карл Иваныч вошел в комнату, она взглянула на него, тотчас же отвернулась, и
лицо ее
приняло выражение, которое можно передать так: я вас не замечаю, Карл Иваныч.
— Стива говорит, что он на всё согласен, но я не могу
принять его великодушие, — сказала она, задумчиво глядя мимо
лица Вронского. — Я не хочу развода, мне теперь всё равно. Я не знаю только, что он решит об Сереже.
Наивный мужик Иван скотник, казалось, понял вполне предложение Левина —
принять с семьей участие в выгодах скотного двора — и вполне сочувствовал этому предприятию. Но когда Левин внушал ему будущие выгоды, на
лице Ивана выражалась тревога и сожаление, что он не может всего дослушать, и он поспешно находил себе какое-нибудь не терпящее отлагательства дело: или брался за вилы докидывать сено из денника, или наливать воду, или подчищать навоз.
Она заметила тоже, что
лицо Вронского при этом разговоре тотчас же
приняло серьезное и упорное выражение.
Лицо его вдруг
приняло злое выражение, происходившее от усилия преодолеть свою застенчивость.
И, откинувшись в угол кареты, она зарыдала, закрываясь руками. Алексей Александрович не пошевелился и не изменил прямого направления взгляда. Но всё
лицо его вдруг
приняло торжественную неподвижность мертвого, и выражение это не изменилось во всё время езды до дачи. Подъезжая к дому, он повернул к ней голову всё с тем же выражением.
— Здесь Христос невидимо предстоит,
принимая вашу исповедь, — сказал он, указывая на Распятие. — Веруете ли вы во всё то, чему учит нас Святая Апостольская Церковь? — продолжал священник, отворачивая глаза от
лица Левина и складывая руки под эпитрахиль.
— Я уже это пережил, Дарья Дмитревна, — отвечал он, и
лицо его неожиданно
приняло грустное и серьезное выражение.
Встретив его взгляд,
лицо Анны вдруг
приняло холодно-строгое выражение, как будто она говорила ему: «не забыто. Всё то же».
Сморщенное
лицо Алексея Александровича
приняло страдальческое выражение; он взял ее за руку и хотел что-то сказать, но никак не мог выговорить; нижняя губа его дрожала, но он всё еще боролся с своим волнением и только изредка взглядывал на нее. И каждый раз, как он взглядывал, он видел глаза ее, которые смотрели на него с такою умиленною и восторженною нежностью, какой он никогда не видал в них.
Рука его закрылась, он отклонился, и
лицо его
приняло еще более, чем прежде, упорное выражение.
Он слушал ее, невольно склоняясь всем станом, как бы желая этим смягчить для нее тяжесть ее положения. Но как только она сказала это, он вдруг выпрямился, и
лицо его
приняло гордое и строгое выражение.
Сказав это, она вздохнула, и
лицо ее, вдруг
приняв строгое выражение, как бы окаменело.
Анна была хозяйкой только по ведению разговора. И этот разговор, весьма трудный для хозяйки дома при небольшом столе, при
лицах, как управляющий и архитектор,
лицах совершенно другого мира, старающихся не робеть пред непривычною роскошью и не могущих
принимать долгого участия в общем разговоре, этот трудный разговор Анна вела со своим обычным тактом, естественностью и даже удовольствием, как замечала Дарья Александровна.
«Ах да!» Он опустил голову, и красивое
лицо его
приняло тоскливое выражение. «Пойти или не пойти?» говорил он себе. И внутренний голос говорил ему, что ходить не надобно, что кроме фальши тут ничего быть не может, что поправить, починить их отношения невозможно, потому что невозможно сделать ее опять привлекательною и возбуждающею любовь или его сделать стариком, неспособным любить. Кроме фальши и лжи, ничего не могло выйти теперь; а фальшь и ложь были противны его натуре.
Василий Иванович
принял от
лица руки и обнял свою жену, свою подругу, так крепко, как и в молодости ее не обнимал: она утешила его в его печали.
Возникшие по этому поводу распри
приняли, наконец, такие размеры, что министерство в Петербурге нашло необходимым послать доверенное
лицо с поручением разобрать все на месте.
Одинцова его
приняла не в той комнате, где он так неожиданно объяснился ей в любви, а в гостиной. Она любезно протянула ему кончики пальцев, но
лицо ее выражало невольное напряжение.
Дождавшись конца кадрили, Ситников подвел Аркадия к Одинцовой; но едва ли он был коротко с ней знаком: и сам он запутался в речах своих, и она глядела на него с некоторым изумлением. Однако
лицо ее
приняло радушное выражение, когда она услышала фамилию Аркадия. Она спросила его, не сын ли он Николая Петровича?
Иногда, большею частью внезапно, это недоумение переходило в холодный ужас;
лицо ее
принимало выражение мертвенное и дикое; она запиралась у себя в спальне, и горничная ее могла слышать, припав ухом к замку, ее глухие рыдания.
— Опять иностранное слово! — перебил Базаров. Он начинал злиться, и
лицо его
приняло какой-то медный и грубый цвет. — Во-первых, мы ничего не проповедуем; это не в наших привычках…
— А немцы все дело говорят? — промолвил Павел Петрович, и
лицо его
приняло такое безучастное, отдаленное выражение, словно он весь ушел в какую-то заоблачную высь.
Даже
лицо его изменялось, когда он с ней разговаривал: оно
принимало выражение ясное, почти доброе, и к обычной его небрежности примешивалась какая-то шутливая внимательность.
Густые белокурые волосы прекрасного пепельного цвета расходились двумя тщательно причесанными полукругами из-под узкой алой повязки, надвинутой почти на самый лоб, белый, как слоновая кость; остальная часть ее
лица едва загорела тем золотым загаром, который
принимает одна тонкая кожа.
Он бы «перервал пополам» всякого, кто бы хоть отдаленно намекнул на то, что новый Малек-Адель, кажись, не старый; он
принимал поздравления с «благополучной находкой» от немногих
лиц, с которыми ему приходилось сталкиваться; но он не искал этих поздравлений, он пуще прежнего избегал столкновений с людьми — знак плохой!
Состоял он в молодые годы адъютантом у какого-то значительного
лица, которого иначе и не называет как по имени и по отчеству; говорят, будто бы он
принимал на себя не одни адъютантские обязанности, будто бы, например, облачившись в полную парадную форму и даже застегнув крючки, парил своего начальника в бане — да не всякому слуху можно верить.
Тот кивнул головой, сел на лавку, достал из шапки полотенце и начал утирать
лицо; а Обалдуй с торопливой жадностью выпил стакан и, по привычке горьких пьяниц, крякая,
принял грустно озабоченный вид.
Эти последние слова Касьян произнес скороговоркой, почти невнятно; потом он еще что-то сказал, чего я даже расслышать не мог, а
лицо его такое странное
приняло выражение, что мне невольно вспомнилось название «юродивца», данное ему Ерофеем. Он потупился, откашлянулся и как будто пришел в себя.
Помолчав, она попросила его завтра же
принять дела от ее адвоката, а затем приблизилась вплоть, наклонилась, сжала
лицо его теплыми ладонями и, заглядывая в глаза, спросила тихо, очень ласково, но властно...
Лицо его
приняло горестное выражение, и в сочном голосе тоже звучала горечь.
Лидия
приняла его в кабинете, за столом. В дымчатых очках, в китайском желтом халате, вышитом черными драконами, в неизбежной сетке на курчавых волосах, она резала ножницами газету. Смуглое
лицо ее показалось вытянутым и злым.
Он был похож на приказчика из хорошего магазина галантереи, на человека, который с утра до вечера любезно улыбается барышням и дамам; имел самодовольно глупое
лицо здорового парня; такие
лица, без особых
примет, настолько обычны, что не остаются в памяти. В голубоватых глазах — избыток ласковости, и это увеличивало его сходство с приказчиком.
Первый раз Клим Самгин видел этого человека без башлыка и был удивлен тем, что Яков оказался лишенным каких-либо особых
примет. Обыкновенное
лицо, — такие весьма часто встречаются среди кондукторов на пассажирских поездах, — только глаза смотрят как-то особенно пристально.
Лица Капитана и многих других рабочих значительно характернее.
Клим обнял ее и крепко закрыл горячий рот девушки поцелуем. Потом она вдруг уснула, измученно приподняв брови, открыв рот, худенькое
лицо ее
приняло такое выражение, как будто она онемела, хочет крикнуть, но — не может. Клим осторожно встал, оделся.
Когда она злилась, красные пятна с ее щек исчезали, и
лицо,
приняв пепельный цвет, мертвело, а в глазах блестели зеленые искры.